Меню

Догоняли мальчиков лютые собаки

*Стихотворения о Великой Отечественной войне

«> 08 Май 2014 12:41

» *Стихотворения о Великой Отечественной войне

Девушки,всем привет Решила создать новую тему про стихотворения о ВОВ. Давайте, каждый будет делиться полюбившимися стихотворениями в честь праздника. Я тоже поделюсь самым любимым стихотворением.

Тематический список стихотворений, представленных в теме:

Добавить тему в подборки

Модераторы: Gerxard; Дата последней модерации: 22.06.2020

«> 08 Май 2014 18:26

«> 08 Май 2014 19:44

Пока память жива!
З. Чеботарёва

Отгремели давно залпы наших орудий,
А в воронке от бомбы трава-мурава…
Но войну не забыли суровые люди
И смеются сквозь слезы,
Ведь память жива!

Они помнят походы и дальние страны,
И простые, от сердца, народа слова.
Помнят лица друзей, уходивших так рано.
Их слова и улыбки — Ведь память жива!

Они помнят весну 45-го года…
Закружилась от счастья тогда голова!
Не узнали её те, что гибли в походах,
Но всё помнят друзья их,
Ведь память жива!

Эта память с корнями уходит всё глубже,
И шумит на ветвях, зеленея, листва…
Её времени бег никогда не заглушит!
Ведь душа молода,
Пока память жива!
_________________

«> 08 Май 2014 20:18

Алексей СУРКОВ (1899-1983)
***
Софье Кревс

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

«> 08 Май 2014 21:12

Александр Твардовский «Баллада о товарище»

Вдоль развороченных дорог
И разоренных сел
Мы шли по звездам на восток, —
Товарища я вел.

Он отставал, он кровь терял,
Он пулю нес в груди
И всю дорогу повторял:
— Ты брось меня. Иди…

Наверно, если б ранен был
И шел в степи чужой,
Я точно так бы говорил
И не кривил душой.

А если б он тащил меня,
Товарища-бойца,
Он точно так же, как и я,
Тащил бы до конца…

Мы шли кустами, шли стерней:
В канавке где-нибудь
Ловили воду пятерней,
Чтоб горло обмануть,

О пище что же говорить, —
Не главная беда.
Но как хотелось нам курить!
Курить — вот это да…

Где разживалися огнем,
Мы лист ольховый жгли,
Как в детстве, где-нибудь в ночном,
Когда коней пасли…

Быть может, кто-нибудь иной
Расскажет лучше нас,
Как горько по земле родной
Идти, в ночи таясь.

Как трудно дух бойца беречь,
Чуть что скрываясь в тень.
Чужую, вражью слышать речь
Близ русских деревень.

Как зябко спать в сырой копне
В осенний холод, в дождь,
Спиной к спине — и все ж во сне
Дрожать. Собачья дрожь.

И каждый шорох, каждый хруст
Тревожит твой привал…
Да, я запомнил каждый куст,
Что нам приют давал.

Запомнил каждое крыльцо,
Куда пришлось ступать,
Запомнил женщин всех в лицо,
Как собственную мать.

Они делили с нами хлеб —
Пшеничный ли, ржаной, —
Они нас выводили в степь
Тропинкой потайной.

Им наша боль была больна, —
Своя беда не в счет.
Их было много, но одна…
О ней и речь идет.

— Остался б, — за руку брала
Товарища она, —
Пускай бы рана зажила,
А то в ней смерть видна.

Пойдешь да сляжешь на беду
В пути перед зимой.
Остался б лучше. — Нет, пойду,
Сказал товарищ мой.

— А то побудь. У нас тут глушь,
В тени мой бабий двор.
Случись что, немцы, — муж и муж,
И весь тут разговор.

И хлеба в нынешнем году
Мне не поесть самой,
И сала хватит. — Нет, пойду, —
Вздохнул товарищ мой.

— Ну, что ж, иди… — И стала вдруг
Искать ему белье,
И с сердцем как-то все из рук
Металось у нее.

Гремя, на стол сковороду
Подвинула с золой.
Поели мы. — А все ж пойду, —
Привстал товарищ мой.

Она взглянула на него:
— Прощайте, — говорит, —
Да не подумайте чего… —
Заплакала навзрыд.

На подоконник локотком
Так горько опершись,
Она сидела босиком
На лавке. Хоть вернись.

Переступили мы порог,
Но не забыть уж мне
Ни тех босых сиротских ног,
Ни локтя на окне.

Нет, не казалася дурней
От слез ее краса,
Лишь губы детские полней
Да искристей глаза.

Да горячее кровь лица,
Закрытого рукой.
А как легко сходить с крыльца,
Пусть скажет кто другой…

Обоих жалко было мне,
Но чем тут пособить?
— Хотела долю на войне
Молодка ухватить.

Хотела в собственной избе
Ее к рукам прибрать,
Обмыть, одеть и при себе
Держать — не потерять,

И чуять рядом по ночам, —
Такую вел я речь.
А мой товарищ? Он молчал,
Не поднимая плеч…

Бывают всякие дела, —
Ну, что ж, в конце концов
Ведь нас не женщина ждала,
Ждал фронт своих бойцов.

Мы пробирались по кустам,
Брели, ползли кой-как.
И снег нас в поле не застал,
И не заметил враг.

И рану тяжкую в груди
Осилил спутник мой.
И все, что было позади,
Занесено зимой.

И вот теперь, по всем местам
Печального пути,
В обратный путь досталось нам
С дивизией идти.

Что ж, сердце, вволю постучи, —
Настал и наш черед.
Повозки, пушки, тягачи
И танки — все вперед!

Вперед — погода хороша,
Какая б ни была!
Вперед — дождалася душа
Того, чего ждала!

Вперед дорога — не назад,
Вперед — веселый труд;
Вперед — и плечи не болят,
И сапоги не трут.

И люди, — каждый молодцом, —
Горят: скорее в бой.
Нет, ты назад пройди бойцом,
Вперед пойдет любой.

Привал — приляг. Кто рядом — всяк
Приятель и родня.
Эй ты, земляк, тащи табак!
— Тащу. Давай огня!

Свояк, земляк, дружок, браток,
И все добры, дружны.
Но с кем шагал ты на восток,
То друг иной цены…

И хоть оставила война
Следы свои на всем,
И хоть земля оголена,
Искажена огнем, —

Но все ж знакомые места,
Как будто край родной.
— А где-то здесь деревня та? —
Сказал товарищ мой.

Я промолчал, и он умолк,
Прервался разговор.
А я б и сам добавить мог,
Сказать: — А где тот двор…

Где хата наша и крыльцо
С ведерком на скамье?
И мокрое от слез лицо,
Что снилося и мне.

Дымком несет в рядах колонн
От кухни полевой.
И вот деревня с двух сторон
Дороги боевой.

Неполный ряд домов-калек,
Покинутых с зимы.
И там на ужин и ночлег
Расположились мы.

И два бойца вокруг глядят,
Деревню узнают,
Где много дней тому назад
Нашли они приют.

Где печь для них, как для родных,
Топили в ночь тайком.
Где, уважая отдых их,
Ходили босиком.

Где ждали их потом с мольбой
И мукой день за днем…
И печь с обрушенной трубой
Теперь на месте том.

Да сорванная, в стороне,
Часть крыши. Бедный хлам.
Да черная вода на дне
Оплывших круглых ям.

Стой! Это было здесь жилье,
Людской отрадный дом.
И здесь мы видели ее,
Ту, что осталась в нем.

И проводила, от лица
Не отнимая рук,
Тебя, защитника, бойца.
Стой! Оглянись вокруг…

Пусть в сердце боль тебе, как нож,
По рукоять войдет.
Стой и гляди! И ты пойдешь
Еще быстрей вперед.

Читайте также:  Пятно у собаки как с перхотью

Вперед, за каждый дом родной,
За каждый добрый взгляд,
Что повстречался нам с тобой,
Когда мы шли назад.

И за кусок, и за глоток,
Что женщина дала,
И за любовь ее, браток,
Хоть без поры была.

Вперед — за час прощальный тот,
За память встречи той…
— Вперед, и только, брат, вперед,
Сказал товарищ мой…

Он плакал горестно, солдат,
О девушке своей,
Ни муж, ни брат, ни кум, ни сват
И не любовник ей.

И я тогда подумал: — Пусть,
Ведь мы свои, друзья.
Ведь потому лишь сам держусь,
Что плакать мне нельзя.

А если б я, — случись так вдруг, —
Не удержался здесь,
То удержался б он, мой друг,
На то и дружба есть…

И, постояв еще вдвоем,
Два друга, два бойца,
Мы с ним пошли. И мы идем
На Запад. До конца.
___________________________________

«> 08 Май 2014 21:53

Сергей Орлов. «Его зарыли в шар земной. «

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой.
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей.

«> 08 Май 2014 22:33

Отрывок из поэмы Р. Рождественского «Реквием».

Помните!
Через века,
через года,—
помните!
О тех,
кто уже не придет
никогда,—
помните!

Не плачьте!
В горле
сдержите стоны,
горькие стоны.
Памяти
павших
будьте
достойны!
Вечно
достойны!

Хлебом и песней,
Мечтой и стихами,
жизнью
просторной,
каждой секундой,
каждым дыханьем
будьте
достойны!

Люди!
Покуда сердца
стучатся,—
помните!
Какою
ценой
завоевано счастье,—
пожалуйста,
помните!

Песню свою
отправляя в полет,—
помните!
О тех,
кто уже никогда
не споет,—
помните!

Детям своим
расскажите о них,
чтоб
запомнили!
Детям
детей
расскажите о них,
чтобы тоже
запомнили!
Во все времена
бессмертной
Земли
помните!
К мерцающим звездам
ведя корабли,—
о погибших
помните!

Встречайте
трепетную весну,
люди Земли.
Убейте
войну,
прокляните
войну,
люди Земли!

Мечту пронесите
через года
и жизнью
наполните.
Но о тех,
кто уже не придет
никогда,—
заклинаю,—
помните!
_________________

«> 08 Май 2014 22:57

Юность мира! В траншеях, на вахтах морей,
За колючками концлагерей,
В партизанских отрядах, в дремучих лесах,
У костров, на ветру, на часах.

Где бы ты не была, отзовись, прокричи
Свой пароль в европейской ночи.
Есть один только враг у тебя на Земле
Тот, что душит Европу в петле.

Что сметает народы, бомбит города,
Враг святого людского труда.
Полыхают фронты, государства горят,
Три погибельных года подряд.

Там где трупы германских дивизий легли,
Там на пажитях нашей земли,
Вновь решаются судьбы на много веков
Всех народов и материков.

Судьбы школ, судьбы книг, непрочтенных тобой,
Поколенье, идущее в бой.
Судьбы формул ненайденных, судьбы планет,
Для которых имен еще нет.

Юность мира, мы дышим с тобой заодно,
Нам великое право дано
Рассказать на короткой и длинной волне
Слово правды об этой войне.

Отзовись, отзовись, если хочешь помочь,
Сквозь глухую фашистскую ночь.
Сквозь ночной ураганный огонь батарей,
Отзовись ради всех матерей!

Ради Родины, ради ее торжества,
Ради жизни, что будет жива,
И воспрянет, и грянет в открытую высь:
Отзовись! Отзовись! Отзовись!

Антокольский П.
1942

«> 08 Май 2014 23:15

Мы так давно, мы так давно не отдыхали.
Нам было просто не до отдыха с тобой.
Мы пол-Европы по-пластунски пропахали,
И завтра, завтра, наконец, последний бой.

Еще немного, еще чуть-чуть,
Последний бой — он трудный самый.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.

Четвертый год нам нет житья от этих фрицев,
Четвертый год соленый пот и кровь рекой,
А мне б в девчоночку в хорошую влюбиться,
А мне б до Родины дотронуться рукой.

Еще немного, еще чуть-чуть,
Последний бой — он трудный самый.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.

Последний раз сойдемся завтра в рукопашной,
Последний раз России сможем послужить,
А за нее и помереть совсем не страшно,
Хоть каждый все-таки надеется дожить.

Еще немного, еще чуть-чуть,
Последний бой — он трудный самый.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.

«> 09 Май 2014 17:49

С ПРАЗДНИКОМ! Низкий поклон ветеранам!

ЭТО НАША ПОБЕДА

Мы сделали это,
Живые и павшие.
Горела Планета,
От смерти уставшая.

Но мы — остальные,
Шагали в бессмертие.
На пули шальные
Плевали,поверьте мне.

За нами вставала,
Как счас это помню я,
От стара до мала
Страна Та Огромная.

И мы оправдали!
Сквозь слёзы и беды,
На купол взметнули
Наш Стяг — Стяг Победы!

Борис Фотеев

_________________

«> 09 Май 2014 22:45

ПОЗДРАВЛЯЮ ВСЕХ С ДНЕМ ПОБЕДЫ.

Были повержены наши
враги,
Те, что на русскую землю
напали.
Фашисты сполна заплатили
долги,
За то, что вторую войну
развязали.
Нужно бойцам всем
«спасибо» сказать
Тем, что ни сил не жалели,
ни жизней.
Били врагов, чтоб родных
защищать,
Дрались они, не щадя, до
последней.
_________________

«> 09 Май 2014 23:56

Был он рыжим, как из рыжиков рагу,
Рыжим, словно апельсины на снегу.
Мать шутила, мать веселою была:
«Я от солнышка сыночка родила!»
А другой был черным-черным у нее,
Черным, будто обгоревшее смолье.
Хохотала над расспросами она,
Говорила: «Слишком ночь была черна!»

В сорок первом, в сорок памятном году,
Прокричали репродукторы беду.
Оба сына, оба двое, соль земли –
Поклонились маме в пояс. И ушли.
Довелось в бою почуять молодым
Рыжий бешеный огонь и черный дым,
Злую зелень застоявшихся полей,
Серый цвет прифронтовых госпиталей.

Оба сына, оба двое, два крыла
Воевали до победы. Мать ждала.
Не гневила, не кляла она судьбу.
Похоронка обошла ее избу.
Повезло ей, привалило счастье вдруг.
Повезло одной на три села вокруг.
Повезло ей. Повезло ей! Повезло!
Оба сына воротилися в село.

Оба сына, оба двое, плоть и стать.
Золотистых орденов не сосчитать.
Сыновья сидят рядком – к плечу плечо.
Руки целы, ноги целы – что еще!
Пьют зеленое вино, как повелось.
У обоих изменился цвет волос –
Стали волосы смертельной белизны…
Видно, много белой краски у войны.
Роберт Рождественский.

«> 10 Май 2014 14:24

На носилках, около сарая,
На краю отбитого села,
Санитарка шепчет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила.

И бойцы вокруг нее толпятся
И не могут ей в глаза смотреть:
Восемнадцать — это восемнадцать,
Но ко всем неумолима смерть.

Через много лет в глазах любимой,
Что в его глаза устремлены,
Отблеск зарев, колыханье дыма
Вдруг увидит ветеран войны.

Вздрогнет он и отойдет к окошку,
Закурить пытаясь на ходу.
Подожди его, жена, немножко —
В сорок первом он сейчас году.

Там, где возле черного сарая,
На краю отбитого села,
Девочка лепечет, умирая:
— Я еще, ребята, не жила.
_________________

«> 10 Май 2014 19:31

Ты знаешь, ты помнишь, подруга,
Хоть память о том тяжела,
Жестока военная вьюга
По улицам мертвым мела.
Мы горечь потерь без остатка
Испили до самого дна.

Ведь мы же с тобой ленинградки,
Мы знаем, что значит война.

Читайте также:  Чем отличается жидкий стул от поноса у собаки

Развалины старого дома,
Где мы тебя ждали всегда.
И яростный пульс метронома
Средь крови, железа и льда.
Листочки из школьной тетрадки:
«Все умерли, Таня одна. «

А мы ведь с тобой ленинградки,
Мы знаем, что значит война.

Салютов рассыпятся искры,
Свой шаг ускоряют года.
Под небом просторным и чистым
Все краше встают города.
Пусть внуки уснули в кроватках,
Ведь деткам нужна тишина.

Ведь мы же с тобой ленинградки,
Мы знаем, что значит война.

«> 11 Май 2014 18:46

Проливная пора в зените,
дачный лес
почернел и гол.
Стынет памятник.
На граните
горевые слова Берггольц.
По аллеям листва бегом.
Память в камне,
печаль в металле,
машет вечным крылом огонь.

Ленинградец душой и родом,
болен я Сорок первым годом.
Пискаревка во мне живет.
Здесь лежит половина города
и не знает, что дождь идет.

Память к ним пролегла сквозная,
словно просека
через жизнь.
Больше всех на свете,
я знаю,
город мой ненавидел фашизм.

Наши матери,
наши дети
превратились в эти холмы.
Больше всех,
больше всех на свете
мы фашизм ненавидим,
мы!

Ленинградец душой и родом,
болен я Сорок первым годом.
Пискаревка во мне живет.
Здесь лежит половина города
и не знает, что дождь идет.
(С. Давыдов)
_________________

«> 26 Апр 2021 21:28

А знаете ли Вы, что.

. Вы можете сформировать Меню избранных ссылок для быстрого доступа к часто посещаемым страницам. Подробнее

Участвуйте в конкурсе графики АМ 70 «Дела садово-огородные»!

В теме «Погода и климат»: У нас тоже сегодня пасмурно, серо и идёт дождичек. + 12. Про ветер не скажу, не была на улице, а вот вчера очень неприятный ветер. читать

В блоге автора Библиотекарша: аватарки и комплекты 21

В журнале «Little Scotland (Маленькая Шотландия)»: Поющая пещера и Дорога гигантов

Источник

Уходили мальчики – на плечах шинели. Дню Победы посвящается

Все дальше от нас май сорок пятого, все меньше тех, кто сам видел его, скоро их совсем не останется. Да и те, кто застал живыми солдат Победы тоже не вечны. Поэтому я хочу чтобы память о солдатах той великой войны осталась для потомков хотя бы в воспоминаниях моего поколения, детей солдат Великой Отечественной.

Два года назад на сайте « Память народа « я нашла первый документ военного времени о своем отце — Мягкове Николае Алексеевиче.

Это всего лишь информация из военно-пересыльного пункта, перепечатанная на пишущей машинке.

Вот он — под номером 8. Почему-то сначала напечатано Анатолий, но зачеркнуто и написано правильно — Николай. Член ВЛКСМ, 7 классов (не знаю почему так, где-то дома лежит справка об уходе на войну со второго курса техникума, надо постараться найти её. )

И место рождение, и семья — мать, отец, сестра — все совпадает. Улица Малые Кочки — сначала не поняла, где это, но потом нашла, что так до войны называлась улица Доватора, переименованная в честь генерала, погибшего в 41-м под Рузой. Да, там они и жили.

А в этом году добавился скан оригинала.

Трудно разобрать рукописные буквы.

Мальчишки 1926 года рождения, уходившие защищать Родину.

И да, запасная понтонно-мостовая бригада, все верно — запись про неё есть в «белом билете». Это отдельная история — запасные полки, кое-что, совсем чуть-чуть я слышала от отца, и совсем недавно услышала про это же от другого человека. Но сейчас я не хочу об этом писать. Когда-нибудь потом, когда восстановлю весь путь полностью, но пока этого сделать не удается.

И все-таки прямо в пекло в 43-м вчерашних пацанов не посылали. На передовую их отправили уже позже, к концу войны.

Но знаете что ещё — все эти парни на этом листочке бумаги — они все мои соседи. И от этого почему-то читать ещё страшнее.

С Зубовского бульвара, и с Усачёвки, в Большой Пироговки, с Ружейного. Это мои места, я там родилась и выросла. Сколько из них вернулось живыми? Витька, пусть не с Моховой, а из Большого Саввинского — за 4 строчки до отца — он вернулся? Или другой Витька с Малой Трубецкой — на шесть строчек ниже. У них остались дети и внуки, которые их помнят? Так хочется надеяться, что да, но трудно. Мама говорила, что из ребят, с кем она училась в восьмом классе, не вернулся никто.

В память о моих земляках-москвичах, защищавших нашу Родину. Павших на полях Великой Отечественной и вернувшихся домой.

PS. А это уже после окончания Великой Отечественной — ноябрь 1945. Прикомандирован к НИИ, откуда демобилизовавшись в 1946, окажется в Радиокомитете. Пусть тоже остается тут.

Но это будет потом.

PPS. Стихотворение, строчки из которого в названии этого поста — я его когда-то читала в школьном спектакле и помню до сих пор.

Уходили мальчики – на плечах шинели,
Уходили мальчики – храбро песни пели,
Отступали мальчики пыльными степями,
Умирали мальчики, где – не знали сами…

Попадали мальчики в страшные бараки,
Догоняли мальчиков лютые собаки,
Убивали мальчиков за побег на месте.
Не продали мальчики совести и чести …

Не хотели мальчики поддаваться страху,
Поднимались мальчики по свистку в атаку,
В черный дым сражений, не броне покатой,
Уезжали мальчики, стиснув автоматы.

Повидали мальчики – храбрые солдаты –
Волгу – в сорок первом,
Шпрее – в сорок пятом.
Показали мальчики за четыре года,
Кто такие мальчики нашего народа.
Автор — Игорь Карпов

Источник

Догоняли мальчиков лютые собаки

Уходили мальчики — на плечах шинели,

Уходили мальчики — храбро песни пели,

Отступали мальчики пыльными степями,

Умирали мальчики, где — не знали сами…

Попадали мальчики в страшные бараки,

Догоняли мальчиков лютые собаки,

Убивали мальчиков за побег на месте.

Не продали мальчики совести и чести …

Не хотели мальчики поддаваться страху,

Поднимались мальчики по свистку в атаку,

В черный дым сражений, не броне покатой,

Уезжали мальчики, стиснув автоматы.

Повидали мальчики — храбрые солдаты —

Показали мальчики за четыре года,

Кто такие мальчики нашего народа.

3 комментария

Похожие цитаты

С фотографий — застывшие лица
вечной памятью смотрят на нас.
Пожелтевших альбомов страница
этот матери русской рассказ.
———
Старший — Витя… Погиб в сорок первом,
под Москвою он в танке горел…
Был любимым, отзывчивым, верным.
Быть бы свадьбе! Да жаль, не успел…

Это Сёмка! Какой же смышленый,
заводила, драчун и боец,
во всех девочек сразу влюбленный…
В Сталинграде нашел свой конец…
… показать весь текст …

Прошу, налейте 200 грамм
И дайте слова, тишины…
-За тех, кто дал свободу нам
И не вернулся с той войны,
Кто зубы сжав, бежал вперёд
И воли страху не давал,
Кто не делил родной народ
На латышей и молдаван.
Кто защищал… жену, детей,
Родных и близких защищал,
В окопе ждал от них вестей,
Живым вернуться обещал…
Не добежал… Упал на снег,
И жизнь угасла на глазах,
… показать весь текст …

Спасите детишек Донбасса.

Спасите детишек Донбасса
От армии, что предаёт…
Там мальчик с четвёртого класса
Погиб, ведь стреляют в народ…
Там дети сидят по подвалам,
Привыкнув к обстрелам ночным…
Увы, Украины не стало…
Остался чернеющий дым…

Спасите детишек Славянска…
Верните им детство назад…
В АТО подло купленной адской
Погибло немало ребят…
И срочников всех обрекая
… показать весь текст …

Источник



Дети войны. Стихи

Мальчики
И. Карпов

Уходили мальчики – на плечах шинели,
Уходили мальчики – храбро песни пели,
Отступали мальчики пыльными степями,
Умирали мальчики, где – не знали сами…
Попадали мальчики в страшные бараки,
Догоняли мальчиков лютые собаки.
Убивали мальчиков за побег на месте,
Не продали мальчики совести и чести…
Не хотели мальчики поддаваться страху,
Поднимались мальчики по свистку в атаку.
В черный дым сражений, на броне покатой
Уезжали мальчики – стиснув автоматы.
Повидали мальчики – храбрые солдаты –
Волгу – в сорок первом,
Шпрее – в сорок пятом,
Показали мальчики за четыре года,
Кто такие мальчики нашего народа.


Детский ботинок
С. Михалков

Занесенный в графу
С аккуратностью чисто немецкой,
Он на складе лежал
Среди обуви взрослой и детской.
Его номер по книге:
«Три тысячи двести девятый».
«Обувь детская. Ношена.
Правый ботинок. С заплатой…»
Кто чинил его? Где?
В Мелитополе? В Кракове? В Вене?
Кто носил его? Владек?
Или русская девочка Женя.
Как попал он сюда, в этот склад,
В этот список проклятый,
Под порядковый номер
«Три тысячи двести девятый»?
Неужели другой не нашлось
В целом мире дороги,
Кроме той, по которой
Пришли эти детские ноги
В это страшное место,
Где вешали, жгли и пытали,
А потом хладнокровно
Одежду убитых считали?
Здесь на всех языках
О спасенье пытались молиться:
Чехи, греки, евреи,
Французы, австрийцы, бельгийцы.
Здесь впитала земля
Запах тлена и пролитой крови
Сотен тысяч людей
Разных наций и разных сословий…
Час расплаты пришел!
Палачей и убийц – на колени!
Суд народов идет
По кровавым следам преступлений.
Среди сотен улик –
Этот детский ботинок с заплатой.
Снятый Гитлером с жертвы
Три тысячи двести девятой.


Мы никогда не видели Победы
Десятилетний человек
С. Михалков

Крест-накрест синие полоски
На окнах съежившихся хат.
Родные тонкие березки
Тревожно смотрят на закат.
И пес на теплом пепелище,
До глаз испачканный в золе,
Он целый день кого-то ищет
И не находит на селе…
Накинув старый зипунишко,
По огородам, без дорог,
Спешит, торопится парнишка
По солнцу – прямо на восток.
Никто в далекую дорогу
Его теплее не одел,
Никто не обнял у порога
И вслед ему не поглядел.
В нетопленной, разбитой бане
Ночь скоротавши, как зверек,
Как долго он своим дыханьем
Озябших рук согреть не мог!
Но по щеке его ни разу
Не проложила путь слеза.
Должно быть, слишком много сразу
Увидели его глаза.
Все видевший, на все готовый,
По грудь проваливаясь в снег,
Бежал к своим русоголовый
Десятилетний человек.
Он знал, что где-то недалече,
Выть может, вон за той горой,
Его, как друга, в темный вечер
Окликнет русский часовой.
И он, прижавшийся к шинели,
Родные слыша голоса,
Расскажет все, на что глядели
Его недетские глаза.


«Не» и «Ни»
С. Маршак

Мне рассказывал смоленский
Паренек:
– В нашей школе деревенской
Шел урок.

Проходили мы частицы
«Не» и «ни».
А в селе стояли фрицы
В эти дни.

Обобрали наши школы
И дома.
Наша школа стала голой,
Как тюрьма.

Из ворот избы соседской
Угловой
К нам в окно глядел немецкий
Часовой.

И сказал учитель: «Фразу
Дайте мне,
Чтобы в ней встречались сразу
«Ни» и «не».»

Мы взглянули на солдата
У ворот
И сказали: «От расплаты
НИ один фашист проклятый
НЕ уйдет!»


Урок истории
Э. Портнягин

Еще война гудит невдалеке,
Ночами затемняется весь город,
Находим автомат на чердаке,
На переменах поджигаем порох.
Семейные добытчики, гонцы,
В очередях намёрзшиеся вдоволь,
За партами сидели огольцы
И слушатели сновидений вдоволь.

На стенах блики весело дрожат:
Свеча и сумеречная отрада.
И, слава богу, отменён диктант.
Нет электричества — ну и не надо!
Сегодня мир смешается слегка,
Растут его таинственные тени…

Вы берегли высокие слова
Для этих полусказочных мгновений:
— Текла Непрядва в Дон, и тыщу лет
Никто не знал, что есть река такая…
На поле умирает Пересвет,
И отступает конница Мамая. Майор привез мальчишку на лафете…
К. Симонов

Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
За десять лет на том и этом свете
Ему зачтутся эти десять дней.

Его везли из крепости, из Бреста.
Был исцарапан пулями лафет.
Отцу казалось, что надежней места
Отныне в мире для ребенка нет.

Отец был ранен, и разбита пушка.
Привязанный к щиту, чтоб не упал,
Прижав к груди заснувшую игрушку,
Седой мальчишка на лафете спал.

Мы шли ему навстречу из России.
Проснувшись, он махал войскам рукой…
Ты говоришь, что есть еще другие,
Что я там был и мне пора домой…

Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.

Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли.

За все, чем мы с тобою дорожили,
Призвал нас к бою воинский закон.
Теперь мой дом не там, где прежде жили,
А там, где отнят у мальчишки он.

Мне не забыть
А. Барто

Приехал издалёка я,
Приехал я с войны…
Теперь учусь на токаря,
Нам токари нужны.
Теперь стою я
За станком
И вспоминаю мать,
Она звала меня
Сынком
И тёплым,
Клетчатым платком
Любила укрывать.
Мне не забыть,
Как мать вели,
Я слышал крик её
Вдали…
Братишка был
Ещё живой,
Он бился,
Звал отца,
Штыком
Фашистский часовой
Столкнул его
С крыльца.
Мне не забыть,
Как мать вели,
Мелькнул платок её
Вдали…

Мечты блокадного мальчишки
Сон Светлана

На окнах – надоевшие кресты…
И сутки не смолкает канонада,
А светлые мальчишечьи мечты
Ведут меня по дедовому саду.

Так хочется дотронуться рукой
До яблочной прозрачно-спелой кожи,
Увидеть вновь улыбки и покой
На лицах торопящихся прохожих!

Так хочется, чтоб мамочка моя,
Как прежде, заразительно смеялась,
Израненная взрывами земля
В цветочных росах снова искупалась!

Бумажным лёгким змеем с ветерком
Умчаться ввысь распахнутого неба.
И съесть – взахлёб!
До крошки!
Целиком!
Буханку вкусно пахнущего хлеба!

Телогрейка
Т. Шапиро

Отца телогрейка
Висит в коридоре.
И пахнет и потом она и смолой.
Отец в ней работал,
Ходил он на стройку.
Не взял на войну
Телогрейку с собой.
И сын каждый раз
В коридор выбегая,
Всё нюхал её,
Прижимая к лицу.
И тихо шептал:
– Возвращайся скорее!
Вот так помогал он себе и отцу.
Её не давал никому надевать он.
И так провисела она всю войну.
И нюхал сынок её,
Будто молился;
– Я папу дождусь!
Да, я папу верну!
И вот наступила она – та Победа,
В которую верили все до конца.
И мальчик дождался!
И папа вернулся!
И папу он обнял и
Встретил отца!
А всё потому, что была
Телогрейка, которая
Столько давала тепла.
Хотите, вы верьте,
Хотите, не верьте –
Но папе вернуться
Она помогла.

Василий Васильевич
Б. Ласкин, 1944

В великой русской кузнице за каменной горой
Стоит, гудит, работает заводик номерной.
Туда Василь Васильевич приходит чуть заря
И весело командует: «За дело, токаря!

За горы за Уральские молва о нем идет,
А он себе работает и бровью не ведет.
Во всем Урале токаря, пожалуй, лучше нет.
Привет, Василь Васильевич, примите наш привет!

С глазами светло-синими, с кудрявой головой
Работает, старается гвардеец тыловой.
Фотографы газетные бегут его снимать.
Никто Василь Васильича не может обогнать.

В минуту получается готовая деталь,
На грудь ему повешена отличия медаль.
Девчата им любуются, подходят и молчат,
А он и не оглянется, не смотрит на девчат.

За горы за Уральские молва о нем идет,
А он себе работает и бровью не ведет.
Василию Васильичу всего тринадцать лет.
Привет, Василь Васильевич, примите наш привет!

Источник