Меню

Бай собак лицо камча бил

«Свой среди чужих, чужой среди своих» (return to. (23))

Байка: во время съёмок фильма для массовки понадобились несколько десятков человек, верховых — на лошадях.
Бросили клич по соседним с местом съёмки селениям. Объявили, что «съёмочный день» стоит 5 рублей.
На следующий день к администратору прискакали порядка 300 человек. С вопросом: » — Кому деньги сдавать, чтобы в кино сняться. «

.
Вернувшись из Марфино, группа занялась упаковкой имущества, чтобы отправиться еще в одну экспедицию — в столицу Чечено-Ингушской АССР город Грозный. Отъезд состоялся в середине августа. 20 августа начались съемки на натуре в 40 километрах от Грозного — снимали декорацию «Таежный хутор», где дислоцировалась банда Брылова. Это там есаул говорит Лемке: «Знаете, а я вам не верю». «Отчего ж?» — удивляется ротмистр и задает Брылову вопрос: «Есаул, чтобы вы сделали, если бы у вас было 500 тысяч золотом?» Тогда же снимали «видения Брылова»: пикник, где одна из дам, показывает в камеру язык. Кстати, вторая дама — это супруга режиссера Татьяна Михалкова. Как мы помним, молодые расписались в Москве, а вот свадьбу справили на съемках в Грозном. Жених договорился с властями города о регистрации, и молодых расписали в тот же день. Без положенного в таких случаях белого платья, фаты, черного костюма и пупсов на капоте. Праздновали всей съемочной группой, что называется, по-студенчески.

Собрание открыл режиссер-постановщик фильма Н. Михалков, который сказал следующее: «Положение в группе — на грани катастрофы. Еще в Москве, в Марфино, мы столкнулись с безответственностью администрации — дом Шилова строил алкоголик и вор, впоследствии выгнанный, но объект сдали не в срок. В Марфино на площадке работал еще один человек — абсолютно несведущий в работе с людьми, который своей грубостью вызывал постоянные конфликты с группой, а профессиональная непригодность группы администрации привела к скандалу — не вернули взятые напрокат в совхозе папки с их важной документацией. Переезд в Грозный занял 15 дней, которые директор, самовольно переделав план, поставил днями подготовки. Ни одна декорация не готова, мы снимаем за счет качества. Неоднократно пытались беседовать с директором, но ситуация не меняется. Вчера было из ряда вон выходящее происшествие — приехавший кавалерийский полк оказался, по вине дирекции, без помещения для лошадей, негде размещать людей, никто не договаривался об их питании. Новый заместитель директора Ш. своим постоянным барским и бесцеремонным обращением с людьми вызвал всеобщее недовольство группы. Так больше работать невозможно».

М. Лянунова (реквизитор): «На декорации, вопреки уверениям администрации, до сих пор нет охраны. Вынуждена после съемки каждый день увозить реквизит на базу, а сегодня не дали машину, и я полтора часа после смены сидела одна на ящиках, а когда пришел грузовик, грузила все сама с водителем. Я считаю такое отношение возмутительным».

В. Летин (бригадир осветителей): «Декорация строилась 1,5 месяца, а до сих пор не готова. Материал достали плохой. Я считаю, что Г. отнесся к своим обязанностям спустя рукава. По приезде группы он вообще несколько дней не выходил на работу, угнал на сутки «ГАЗ-69″, сам за рулем где-то катался. Такие люди, как он и Ш., в группе работать не имеют права. Странно, что директор берет их под защиту, особенно Ш. Он теперь у нас второй директор, руководит группой с балкона. Безобразно разместили конницу, этим занимался Ш., теперь запустил строительство моста».

Д. Эльберт (костюмер): «Хочу сказать несколько слов насчет костюмерной. Мы работаем в невыносимых условиях. В костюмерной сыро, душно, одна лампочка. Ш. две недели назад обещал вентиляторы, прорубить окно, но ничего не сделано. А К. вообще от всех дел устранился, Ш. же на вопросы грубо отвечает — «не ваше дело». Мне очень нравится группа и работать хотим, но сколько можно на хорошем отношении к творческой группе выезжать?»

А. Солоницын (актер): «Энтузиазм съемочной группы поражает, но работа административной группы на грани преступления. Я не буду говорить обо всем, скажу о том, что возмущает нас, актеров. Я работал на многих студиях, но такого не видел. Ни зарплат, ни суточных мы не получаем уже месяц. Удивлен, что это группа — «Мосфильмовская». Мы уже устали жить в таких условиях, когда каждый день к нам в номера подселяют незнакомых людей, когда мы вынуждены требовать того, что нам обязаны дать. Мы работаем, каждый день снимаем и по вечерам репетируем, но я предупреждаю, что в таких условиях больше сниматься не буду. Мне нравится замысел роли, но вместо работы я все время занят борьбой за существование».

Ю. Иванчук (режиссер): «Работа нашей дирекции преступна. Я хочу сказать несколько слов о том, что у нас произошло недавно. Любое дело делается без организации, и это уже привело к гибели человека. Они совершили преступление, отправив пьяного человека на работу, нарушив правила перевозки людей, погрузили в этот же автобус паклю, мешковину. А когда я предупредил Ш., что в таком виде и в так груженой машине отправлять человека нельзя, он мне ответил: «Это мое дело, ничего страшного, на площадке проспится». И если мы продолжим работать с этими людьми, произойдет еще одно преступление. «

Читайте также:  Собака с грозным лаем

Т. Романова (бухгалтер): «Я уже работала с Ш. на одной картине, послее нее его выгнали со студии с приказом, запрещающим заключать с ним договоры. Он совершенно безграмотный человек, не знающий даже, как правильно оформить табель. Вся его система работы — это заставить кого-то работать за себя. «

Представитель кавполка: «Прошу прощения, я не имею отношения к группе, но пришел на собрание, так как уже не знаю, к кому обратиться. Дело в том, что, пока идет это собрание, под станцией Петропавловской, прямо в поле, оставлены пять солдат с лошадьми, и меня прислали узнать, что делать, поскольку ни питания, ни ночлега у них нет. Я ходил к Ш., он сказал, что этим не занимается, послал к администратору площадки, но тот тоже ничего не знает. Вот я и решил идти сюда, может, это хоть кому-то из вас небезразлично».

После этого выступления присутствовавший на собрании директор картины вышел с представителем кавполка из комнаты для выяснения обстоятельств происшедшего. А собрание продолжалось. Его участники постановили: дождаться директора, заслушать его и уже после этого принять окончательное решение. Однако директор в комнату больше не вернулся. За ним отрядили профорга группы Летина. Но он вернулся и сообщил, что директор возвращаться не собирается. Дескать, он вместе с администратором находится в своем гостиничном номере и обвиняет собрание в преднамеренном сговоре и тенденциозности. В итоге общее собрание съемочной группы постановило: за преступно халатное отношение к выполнению служебных обязанностей, профессиональную безграмотность, повлекшую за собой срыв подготовки всех объектов и чрезвычайное происшествие с трагическим исходом, а также за оскорбление общего собрания просить генеральную дирекцию киностудии «Мосфильм» отстранить от работы и привлечь к административной ответственности директора фильма и администраторов Ш. и Г. Однако эту просьбу коллектива руководство киностудии удовлетворило только наполовину: заменив двух администраторов, директора картины оставили при его обязанностях. Свое решение мотивировали следующим аргументом: дескать, он хорошо зарекомендовал себя на прошлом фильме «Города и годы», просим найти с ним общий язык. Группе не оставалось ничего иного, как этот язык находить.

В десятых числах сентября съемки фильма продолжились. Снимали следующие эпизоды: ограбление поезда бандой Брылова; встреча Шилова с бандой; Шилов беседует с Брыловым: «Нехорошо, Шурик, совсем нехорошо. Я золотишко собрал, приготовил, а ты все себе захапал. Пятьсот тысяч в поезде везли? Везли. Поезд ты грабанул? Ты. Я все сделал, а ты делиться не хочешь. Нехорошо, Шурик, совсем нехорошо»; банда возвращается в таежный хутор; Шилов избивает Лемке (кстати, исполнитель роли Шилова Юрий Богатырев по жизни был человеком мягким и никого до этого даже пальцем не тронул, поэтому «избивать» Лемке-Кайдановского ему было поначалу трудно. Но после того как Михалков объяснил ему, что эта сцена должна выглядеть достаточно жестко, тот подчинился: ударил ротмистра сначала ногой по колену, а потом еще и ладонями по ушам, приговаривая: «Это тебе за сволочь, это тебе за хама», и в сердцах: «Убью тебя, паскуда». На что ротмистр со знанием дела отвечает: «Нет, дорогой, ты меня не убьешь, ты меня теперь беречь будешь. Нашего человека в ЧК знаю только я»; допрос Ванюкина (это там на вопрос Сарычева «Вы все поняли?», Ванюкин отвечает: «Оч-чень хорошо»).

Чем же актеры, занятые в фильме, занимались вне съемочной площадки? Вспоминает А. Пороховщиков:

«В Грозном мы, когда не были заняты, ходили на базар. Я покупал длинные синенькие фаршированные баклажаны, по четыре штуки, а Толя Солоницын бежал в магазин и покупал две бутылки коньячного напитка. Жуткого вкуса, надо сказать, было питье, а коньяк покупать было дороговато. И через раз мы с Толей просыпались на этом базаре под утро. Над нами стояли бабки, а мы лежали на каких-то циновках. Эти сердобольные старушки нас уже выучили наизусть и добровольно взяли на себя заботу о нашем здоровье. Однажды я, проснувшись от кашля, открыл глаза и увидел над собою жаркое солнце и Толю, задыхающегося от кашля (у него уже тогда была проблема с легкими, к тому же он очень много курил). И я ему сразу сказал: «Толя, это что такое. Ты чего?! Давай я тебя отправлю к врачу — золотая голова. » — тогда еще был жив профессор Соломон Абрамович Нэйфах, муж моей дальней родственницы, он как раз и занимался раком желудка, легких. — Давай, Толя, съездим в Ленинград к профессору Нэйфаху, он тебя посмотрит. » Толя буквально перебил меня своим отказом. Категорически — нет. Я тогда ничего не понял и даже растерялся. А теперь я понимаю, что люди, которые очень сильно больны и подсознательно чувствуют, сколько им осталось. очень хорошо понимают на что стоит тратить это время, а на что уже бессмысленно. «

В съемочной группе были люди, которые на базар практически не ходили, предпочитая посещать другие места Грозного. Например, Кайдановский, будучи заядлым книгоманом, буквально с первых же дней пребывания в чечено-ингушской столице отправился на поиски букинистических магазинов. Вскоре он набрел на книжный магазин, в котором частенько появлялись редкие книги, завел там знакомства и практически все свободное время посвящал походам туда.

Читайте также:  Не найдешь собак что мурлычут такое

Но вернемся на съемочную площадку фильма. Где-то в начале октября отсняли финальный эпизод картины: друзья, увидев Шилова, бегут ему навстречу. После этого экспедицию покинул Пороховщиков. 12 октября из-за непредвиденных обстоятельств группу на несколько дней покинул Шакуров — ему надо было съездить в Москву, чтобы озвучить роль в картине «Испытание». В его отсутствие группа снимала эпизоды под условным названием «Пограничная река». Съемки проходили на горной реке Аргун, где температура воды в те дни была всего плюс три градуса. А по сюжету сразу трем актерам — Богатыреву, Райкину и Кайдановскому — предстояло долгое время провести в воде. Первые двое окунулись в нее первыми. Снимали эпизод, когда Каюм пытается сбросить Шилова с обрыва в реку, но в итоге сам оказывается в ней, а Шилов бросается его спасать. Райкину в этом эпизоде надо было упасть со скалы высотой 12 метров в такое место, где крутился бурный водоворот. Кстати, когда спасатели предварительно проверяли это место — выясняли, какая там глубина, — одного из них водоворотом засосало под скалу. К счастью, его удалось спасти. Однако нечто подобное едва не случилось с самим Райкиным, правда, уже в другом месте бурной реки. И теперь уже спасателям пришлось спасать актера, который оказался на волосок от гибели.

Не менее сложными были съемки эпизода «На плоту»: на нем Шилов, Каюм и Лемке пытаются догнать сбежавшего с золотом Брылова. Течение реки — 12 метров в секунду, и удержаться на плоту было крайне сложно. Поэтому в особо рискованных сценах снимались дублеры.

Затем снимались эпизоды финального боя Шилова с Брыловым: Лемке отказывается идти под пули, заявляя: «Нет, мне эти игры не нравятся. Я сторона нейтральная. Вы сражайтесь, а я подожду»; Каюм пытается спасти висящего на скале Шилова и получает от Брылова пулеметную очередь в спину; Лемке радостно вопит «Конец!», но Брылов наставляет на него пулемет и требует, чтобы тот поворачивал назад, на что Лемке отвечает возмущенной тирадой: «Щенок! А ну развяжи мне руки быстренько. Да я из-за этого золота сто раз под смертью ходил. Пакостник, ублюдок, недоросль! А ну брось свою игрушку, дурак, я тебе сейчас уши надеру. «; Шилов последним патроном убивает Брылова; Лемке просит Шилова разрешить ему взглянуть на золото, заглядывает в саквояж и начинает истерически причитать: «Ну, зачем тебе это надо? Ну, скажи, я хочу это знать. Ну принесешь ты это золото, но они же тебя за это золото и расстреляют. Понимаешь? Вон же граница! Уходи, не будь же ты кретином. Это надо одному, а не всем. Такое бывает только раз в жизни. Только раз. Господи, ну почему же ты помогаешь этому кретину, а не мне?» На что Шилов философски замечает: «Потому что ты жадный, а даже бог велел делиться».

25 октября кавалерийский эскадрон, который участвовал в съемках, был отправлен обратно в Москву, однако один его солдат — Александр Кайдановский остался в Грозном, чтобы продолжать съемки. Ему вместе с Богатыревым еще предстояло отсняться в эпизодах под условным названием «Тайга» (когда они плутают по ней в поисках выхода).

Источник

Каюм – цитаты персонажа

[Шилов показывает Каюму фокус с золотой цепочкой]
— Шайтан!
— Твоя?
— Мой.
— А золото. где? Пойдем, покажешь.
— Ай конь, конь. Я конь жалел. Бай, собак, лицо камча бил.
— Твой отец бай?
— Кака́я бай? Каюм жениться хотел! Деньга не был — калым платить! Папка старый у мине. Старый! Мамка старый. Юрт совсем худая стал. дождик мимо крыша капает. Халат! О! Халат не был у мене, халат не был, честное слово, у мене халат не был. каждый шакал халат носит. Я целый год без халат ходил! Конь! Конь держал! Конь! Давно уехать надо был! Конь держал, конь болел! Конь жалел!

— Ты зачем меня спасал? Я тонул. себе золота не брал.
— Себе, себе. только и знаешь — «себе» да «за что». Эх, тёмный ты человек. Бая собакой называешь, а сам баем хочешь стать. Наберешь батраков, будешь их нагайкой лупить. Будешь. Это, брат, марксизм, от него никуда не денешься — наука.
— Эй! А как знал, что золото у мине, а?
— Цепочка-то с баула. А вот ты знаешь, что у тебя сейчас на голове рога растут? У всех, кто своих же братьев бедняков грабит, у всех на башке рога вырастут. Понял, а? Стыдно, брат. Стыдно и нехорошо.

Источник

Шилов из «Свой среди чужих, чужой среди своих»

Кстати, Богатырёв, был одним из претендентов на роль Ватсона. Он один из немногих актеров не имеющих штампа, каждая его роль уникальна. Он мог играть: рабочего, ученого, чекиста, негодяя или героя, несчастного человека или клоуна одинаково правдоподобно»

Читайте также:  Все ли собаки преданные

Всё вышесказанное фактически подтвердил в воспоминаниях Александр Адабашьян: «У него было совершенно поразительное свойство — в зависимости от той роли, которую он играл, он физически менялся. Юра был высокий, большой, рыхлый, бело-розовый. С 49-м размером ноги и огромными руками, настолько большими, что мы называли их «Юрины верхние ноги». При этом весь обтекаемый, без ярко выраженной мускулатуры. Но когда начались съемки картины «Свой среди чужих. «, Юра походил немножечко в спортзал, немного позанимался на лошади — и стал жилистым и спортивным»

И этот же абсолютно неспортивный Богатырёв спас жизнь Константину Райкину. Снимали сцену, когда их несет по горной реке.

Каскадер, которого помреж прозвала «консультант по панике», предупреждал, что проплыть в этой реке невозможно, что течение дикое и артистов убьет, утопит. Но Райкин и Богатырёв решили, что тот, как всегда, преувеличивает. Вот только понесло их действительно со страшной скоростью. Тут в Богатырёве откуда ни возьмись проснулась недюжинная природная сила. А Костя, захлебываясь, держался за него, как за надувной матрас.

Михалков рассказывал, что испытал шок, когда должны были снимать сцены, где он сжимает кулак. Он увидел, как Богатырёв абсолютно по-женски сжал кулак, прижав большой палец к ладони, и был совершенно потрясен.

— Юра, ты что? Ну-ка, ну-ка, сожми кулак. Ты что, никогда не дрался?

«Я понял, что он действительно никогда не дрался. И пришел в ужас, потому что в картине ему предстояло играть много чего — там были и бои, и пот, и кровь, и все такое мужское.

Мы начали репетировать сцену драки — и он все сделал потрясающе, абсолютно точно. «

А вот что вспоминал сам Юрий Георгиевич:

«В картине «Свой среди чужих. » снимали эпизод, в котором я должен был «дать в ухо» Саше Кайдановскому, игравшему белогвардейца Лемке. Я категорически отказывался, не хотел причинять Саше физическую боль. Мы долго выясняли технологию удара, наконец сам Кайдановский стал уговаривать меня, но я был неумолим. «При чем тут ты?! — потеряв терпение, закричал Михалков (хотя обычно он не позволяет себе повысить голос на актера). — При чем тут Саша? Встречаются белогвардеец и чекист — это единственное, что должно тебя интересовать сейчас!» И как это ни покажется наивным, возражать я больше не стал. «

Источник



Цитаты из фильма “Свой среди чужих, чужой среди своих”

А вот ты знаешь, что у тебя сейчас на голове рога растут? У всех, кто своих же братьев бедняков грабит, у всех на башке рога вырастут, понял.
Шилов.

Ай, конь, конь! Я конь жалел… Бай, собак! Лицо камча бил!
Каюм.

— Вот и я. — Здра-а-сьте! — Ну что, поговорим? — Коне-ч-но.
Шилов, Ванюкин.

Вот она моя бумажная могила! Зарыли, закопали славного бойца-кавалериста!
Забелин.

Вот! Вот же граница! Уходи, не будь же… не будь же таким кретином!
Лемке.

— Господи! Господи, ну почему ж ты помогаешь этому кретину, а не мне! — Потому что ты жадный, а даже Бог велел делиться.
Лемке, Шилов.

Да-а! Хорошая у нас компания!
Есаул.

— Девушка! Меня зовут Гиви, девушка! Вах! — Делом надо заниматься, дорогой мой, делом!
Эпизод, Есаул.

Если прижмут — крышка! Если нас к реке прижмут, то всем крышка!
Есаул.

Какай бай? Каюм жениться хотел! Деньга не был калым платить!
Каюм.

Какие там дела. У нас делишки. Вот у Забелина — дела!
Эпизод.

— Куда ты лезешь, Воняев? — Я… не… опять вы за свое. Я Ванюкин. — Во-ня-ев!
Эпизод, Ванюкин.

Не позорьте меня, ребята! Я правда больше терпеть не могу.
Шилов.

Не хорошо, Шурик, старших обманывать!
Шилов.

Неблагодарное это занятие — бить красных.
Есаул.

Нет, ребята, ничего не помню! Хоть убейте! Ничего.
Шилов.

Нехорошо, Шурик! Совсем нехорошо!
Шилов.

Ой, дурак-то, а! Ой, дурак-то!
Лемке.

— Они принесли ампулу, шприц… — Вас спрашивают, какой наркотик вы кололи? — Я… я говорю, шприц, ампулу принесли… я человек маленький…
Ванюкин, эпизод.

Папка старый у мене, старый! Мамка старый. Юрт совсем худая стал!
Каюм.

Понял, понял, понял! Ясно.
Ванюкин.

— Послушайте, Лебедев, вы случайно губы не красите? — Крашу, крашу, успокойтесь.
Лемке, эпизод.

Ротшильд хренов!
Лемке.

Ты можешь забить меня до смерти, но нашего человека в ЧК я тебе не назову. Только за золото.
Лемке.

Убей его, Шилов! Убей его.
Лемке.

Убью тебя паскуда! — Нет, дорогой, ты меня не убьешь. Ты меня теперь беречь будешь. Нашего человека в ЧК знаю теперь только я.
Шилов, Лемке.

Халат не был у меня, халат не был. Честное слово, у меня халат не был. Каждый шакал халат носит. Я целый год без халата ходил.
Каюм.

Что стоите. 500 тыщ. Егора убили. Липягина.
Забелин.

Это, это надо одному, а не всем! Понимаешь, одному! Уходи! Такое бывает только… только раз в жизни! Только раз! Ты пойми, раз!
Лемке.

Источник